Чуть рассветет — уже шахтер
кемарит на холстине. Как хорошо!
Над ним шатер невообразимой сини.
Как хорошо!
Пред ним вода, чуть ветерочком щиплема.
На море смотрит он всегда покорно и почтительно.
«Рубашку, дорогой, надень! — ему кричат.
— Сгоришь!» И он сгорает каждый день
— костляв, улыбчив, рыж.
Всё, что в забое недобрал —
тепла, иода, света,—
он доберет теперь. Аврал!
Июль!
Макушка лета!
Ладони держит врастопыр, чтоб дать загар ладоням.
Кровищу в жилах растопил. Блаженствует.
Доволен.