Шуршит танцплощадка плащами, включайся,
а нет — отвали. Дитя танцевальной площадки,
ах, мне бы заботы твои.
Ударил оркестр, и былого и даже грядущего нет.
Есть темная эта болонья и парами скошенный свет.
Кто здесь из двоих обольститель?
Кто первый сужает круги?
Блестите, блестите, блестите, колдуйте, колдуйте, зрачки!
Ресницы, смежайтесь устало! Сражение! Чей перевес?
Свои здесь законы, уставы, свой кодекс и свой политес.
Здесь, сжатый до самой до сути,
словарь однозначно ершист. Стоят молчаливые судьи,
о стену спиной опершись.
Так, значит, покуда я в дебри влезал
философий и дат,
кружились болоньи, и девки, и серьги
столетья подряд.
Так, значит, покуда крушились уклады, режимы,
цари, кружились, кружились,
кружились оркестры, дома, фонари.
Дитя танцевальной площадки, я знаешь чего сотворю:
махну я рукою — прощайте, кружитесь, а я отвалю...